Преступления с административной преюдицией

Уголовная наказуемость преступлений, связанная с предшествующим совершением аналогичного административного правонарушения

В июле 2016 года вступили в силу новеллы УК РФ, которые существенно изменили природу некоторых институтов и уголовно-правовых норм, закрепили тенденцию расширения их взаимосвязи с нормами других отраслей права. Уже на стадии обсуждения проекты изменений вызвали серьезную и в определенной части обоснованную критику научной общественности. Результаты обсуждения позволили скорректировать проектируемые нормы, но в главном позиция законодателя оказалась неизменной — объем и тяжесть мер государственного принуждения в уголовном законе были существенно уменьшены. Вместе с тем нельзя эти изменения воспринимать как сужение сферы уголовно-правового регулирования. Она осталась прежней, но более гибкой в плане распределения средств воздействия между уголовным правом и нормами иных отраслей права, причем критерии такого разграничения в основном сохранились в уголовном праве.

После вступления в силу новых статей УК РФ дискуссии в научной литературе вряд ли завершатся, однако на данном этапе важным является рассмотрение вопросов их применения в том виде, в каком они закреплены в законе. Для этого необходимо разобраться не только в природе новых уголовно-правовых норм, но и в структуре их взаимосвязи с нормами иных отраслей права. Это касается норм как Общей, так и Особенной частей УК РФ. Настоящая статья посвящена анализу особенностей применения ст. 116.1, 157, 158.1 УК РФ во взаимосвязи с нормами других отраслей права. Несмотря на то что рассматриваемые статьи предусматривают ответственность за посягательства на разные объекты уголовно-правовой охраны, в их конструкции заложены некоторые сходные элементы межотраслевых связей, что позволяет сформулировать некоторые общие рекомендации по их применению.

1. Побои (ст. 116.1 УК РФ)

Рассматриваемое деяние относится к числу преступлений с так называемой административной преюдицией. При квалификации подобных преступлений важно определить, какие из признаков состава имеют собственно уголовно-правовое содержание, а какие уточняются с помощью норм других отраслей права. Признаки объекта преступления в рассматриваемом составе определяются исходя из его места в структуре Особенной части УК РФ. Объективная сторона описана непосредственно в диспозиции статьи уголовного закона — нанесение побоев или совершение иных насильственных действий, причинивших физическую боль, но не повлекших последствий, указанных в ст. 115 УК РФ и не содержащих признаков состава преступления, предусмотренного ст. 116 УК РФ. Форма вины — умысел, что также непосредственно вытекает из текста уголовного закона.

Бланкетными на первый взгляд являются лишь признаки субъекта преступления, имеющего статус лица, подвергнутого административному наказанию за аналогичное деяние, однако такой вывод был бы ошибочным. Дело в том, что конструкция административной преюдиции соединяет в себе два юридических факта. Один из них характеризуется признаками, описанными непосредственно в уголовном законе (перечисленные выше обстоятельства), другой представляет собой административный проступок в единстве его материально-правового, процессуального и административно-исполнительного содержания.

Другими словами, основание уголовной ответственности, предусмотренной ст. 116.1 УК РФ, включает в себя факт совершения в прошлом (в течение строго определенного периода) аналогичного по всем объективным и субъективным признакам деяния, признанного административным правонарушением, субъект которого был наказан в административном порядке.

Первый факт, несмотря на свое административно-правовое содержание, включает в себя обстоятельства, которые должны быть оценены с точки зрения уголовного закона. Деяние должно быть аналогичным тому, которое описано в диспозиции ст. 116.1 УК РФ, причем сочетание альтернативных признаков (побоев или иных насильственных действий) может быть различным, например первый раз побои, а второй раз иные насильственные действия и наоборот. Остальные юридически значимые признаки определяются на основе административного законодательства.

Исчерпывающий перечень административных наказаний содержится в ст. 3.2 КоАП РФ. Иные меры, в том числе предусмотренные КоАП РФ, не могут считаться наказанием. Например, нельзя считать подвергнутым административному наказанию лицо, которому в соответствии со ст. 2.9 КоАП РФ объявлено устное замечание. Согласно ст. 4.6 КоАП РФ лицо, которому назначено административное наказание за совершение административного правонарушения, считается подвергнутым данному наказанию со дня вступления в законную силу постановления о назначении административного наказания до истечения одного года со дня окончания исполнения данного постановления. Следовательно, необходимо, во-первых, установить, вступило ли в силу решение суда и, во-вторых, когда исполнено наказание, но следует иметь в виду, что годичный срок исчисляется не с момента вступления в силу решения суда, а со дня исполнения наказания.

Таким образом, для квалификации преступления по ст. 116.1 УК РФ кроме всего прочего необходимо установить следующее:

  1. совершило ли лицо в прошлом деяние, аналогичное тому, которое описано в диспозиции статьи уголовного закона;
  2. запротоколирован ли этот факт в рамках административно-юрисдикционной деятельности;
  3. признано ли судом такое деяние административным правонарушением, подпадающим под признаки ст. 6.11 КоАП РФ; применено ли к лицу административное наказание.

Все перечисленные обстоятельства в соответствии с административным законодательством должны быть указаны в решении по административному делу, которое в силу ст. 90 УПК РФ имеет преюдициальное значение. Кроме этого для квалификации преступления необходимо учитывать дату исполнения наказания, чтобы установить, не истек ли годичный срок, прошедший с момента исполнения наказания до момента совершения нового аналогичного деяния. Суд, а до этого следователь обязаны сопоставить признаки деяния, описанные в решении по административному делу, с теми признаками, которые непосредственно указаны в уголовном законе, поскольку законодатель прямо указывает на совершение аналогичного деяния. То есть административно-правовая квалификация первого факта, которая нашла закрепление в решении суда по административному делу, во всех деталях объективной и субъективной сторон должна совпадать с теми признаками, которые описаны в диспозиции ст. 116.1 УК РФ.

Такие действия не должны подпадать под признаки преступления, предусмотренного ст. 116, 117 УК РФ, а также под действия других статей УК РФ, предусматривающих ответственность за деяния, включающие в себя побои или иные насильственные действия в качестве элемента составного насильственного преступления. Применительно ко второму случаю (собственно уголовно-правовому деянию) особых проблем с исполнением такого требования не возникает: действуют обычные правила квалификации сложных преступлений. Что же касается первого деяния, признанного административным правонарушением, то ситуация несколько усложняется.

Поскольку административное наказание за побои может применить только суд, в силу ст. 90 УПК РФ этот первый факт принимается в том содержании, какое было установлено судом, рассматривающим дело об административном правонарушении. Вместе с тем это не означает, что установленные судебным решением обстоятельства не подлежат оценке судом, рассматривающим уголовное дело по ст. 116.1 УК РФ. Возможны ситуации, когда, например, зафиксированное в решении описание административно наказуемого деяния не подпадает под признаки деяния, сформулированного в ст. 116.1 УК РФ (в силу квалификационной или технической ошибки), т.е. выпадает необходимый элемент правильной квалификации преступления — совершение в прошлом аналогичного деяния. Если из содержания решения суда по административному делу со всей очевидностью следует, что речь идет не об административном правонарушении, а об уголовно наказуемом нанесении побоев, то такой факт, как представляется, не может учитываться в качестве условия привлечения к уголовной ответственности по ст. 116.1 УК РФ.

Такой подход не противоречит юридической природе административной преюдиции, которая кроме положений, сформулированных в ст. 90 УПК РФ, включает в себя более широкий круг требований, относящихся не только к фактическим обстоятельствам, считающимся доказанными в силу предшествующего решения суда, но и к их юридической квалификации. Последнее требование выражено не в процессуальном, а в материальном законодательстве, поскольку речь идет о предшествующем правонарушении, имеющем строго определенную квалификацию в качестве вполне определенного административного проступка, а в некоторых случаях даже с привязкой к конкретной статье КоАП РФ (например, к ст. 7.27 применительно к мелкому хищению). Между тем при рассмотрении вопросов межотраслевой преюдиции Конституционный Суд РФ отмечал, что в ст. 90 УПК РФ речь идет о доказанности фактов, а не об их юридической оценке.

Кроме того, институт административной преюдиции в уголовном праве имеет своей целью не столько освободить правоприменителя от доказывания определенных обстоятельств, сколько определить предварительные (преюдициальные) условия признания деяния преступлением. В эти условия входит не только сам факт совершения правонарушения (в этой части «работает» преюдиция ст. 90 УПК РФ), но и последующие юридические процедуры, касающиеся привлечения лица к административной ответственности, а также исполнения наказания.

Обнаружение в рамках расследования или рассмотрения уголовного дела о преступлении с административной преюдицией нарушений материально-правового или процедурного порядка блокирует возможность принятия несправедливого решения по этому делу. «Возможность преодоления в таких случаях законной силы судебного акта посредством его пересмотра в предусмотренных законом процедурах обеспечивает искомый баланс общеобязательной юридической силы судебного решения и возможности проверки его законности и обоснованности, с тем чтобы при подтверждении судебной ошибки преюдициальность данного судебного решения могла быть преодолена путем его отмены в специально установленных процедурах. Такой подход соответствует как конституционным принципам осуществления правосудия, так и международным обязательствам Российской Федерации по обеспечению действия принципа правовой определенности в российской правовой системе».

Конечно же, следует учитывать, что «акт суда, который уже вступил в законную силу, может быть изменен или отменен лишь в исключительных случаях, когда в результате ошибки, допущенной в ходе предыдущего разбирательства и предопределившей исход дела, существенно нарушены права и законные интересы, защищаемые в судебном порядке, которые не могут быть восстановлены без устранения или изменения ошибочного судебного акта» . Несмотря на то что данное решение Конституционного Суда РФ относилось к иной сфере судопроизводства, изложенная в нем правовая позиция, как представляется, распространяется и на судебные акты любого вида судопроизводства, для того и существует механизм исправления судебной ошибки.

В соответствии со ст. 30.12 КоАП РФ прокурор может опротестовать вступившие в законную силу постановление по делу об административном правонарушении, решения по результатам рассмотрения жалоб или протестов. Если такой протест будет удовлетворен и постановление о применении административного наказания будет судом соответствующей инстанцией отменено с прекращением производства по административному делу, отпадет одно из обязательных условий привлечения лица к уголовной ответственности по ст. 116.1 УК РФ со всеми вытекающими из такого решения последствиями.

Применительно к рассматриваемой ситуации мы считаем возможным учесть рекомендацию Пленума Верховного Суда РФ, содержащуюся в п. 9 Постановления от 24 мая 2016 г. N 21 «О судебной практике по делам о преступлениях, предусмотренных статьей 314.1 Уголовного кодекса Российской Федерации», согласно которой обстоятельства, послужившие основанием для привлечения лица к административной ответственности по ч. 1 и ч. 3 ст. 19.24 КоАП РФ, иной статье гл. 6, 19 или 20 КоАП РФ, «не предопределяют выводы суда о виновности подсудимого в совершении преступления, предусмотренного ст. 314.1 УК РФ, которая устанавливается на основе всей совокупности доказательств, проверенных и оцененных посредством уголовно-процессуальных процедур.

Если указанные обстоятельства препятствуют постановлению приговора, суд возвращает уголовное дело прокурору». По нашему мнению, дальнейшие действия прокурора при наличии оснований для опротестования решения суда по административному делу определяются законодательством о прокурорском надзоре и указанными выше положениями КоАП РФ. Такие рекомендации могут быть распространены на все виды преступлений с административной преюдицией.

Отмечая важность установления факта совершения в прошлом административного правонарушения, предусмотренного ст. 6.1.1 КоАП РФ, следует отметить противоречивую природу такого деяния. С одной стороны, оно не входит в число признаков объективной стороны преступления, так как преступление начинается с момента нанесения побоев уже после совершения административного правонарушения и применения к лицу административного наказания, с другой стороны, без детального установления признаков этого первого деяния невозможна квалификация преступления.

Подробное описание первого юридического факта иной отраслевой принадлежности является необходимым атрибутом обоснованности квалификации преступления с административной преюдицией. Его упоминание в формуле квалификации совершенно не означает, что лицо наказывается в том числе и за этот факт. В уголовном законе содержится немало составов преступлений, включающих в себя факты иной отраслевой принадлежности, но лицо привлекается к уголовной ответственности не за эти факты, а за совершение преступлений при условии их наличия. Следовательно, и в данном случае не нарушается принцип «не дважды за одно и то же». Не смущает же нас упоминание факта отцовства среди признаков уголовно наказуемого уклонения от уплаты средств на содержание своего ребенка. Лицо наказывается не за то, что он отец, а за то, что, будучи отцом, обязанным уплачивать средства на содержание ребенка, не исполняет решение суда или соглашение о выплате средств на содержание своего ребенка (признаки этого состава рассматриваются далее).

Временем совершения преступления в таком случае считается время совершения действий лицом, наказанным в административном порядке за аналогичные действия в прошлом. Это обстоятельство необходимо учитывать при определении момента начала и окончания деяния, а также при решении вопроса о действии уголовного закона во времени.

2. Неуплата средств на содержание детей или нетрудоспособных родителей (ст. 157 УК РФ).

В отличие от предыдущего состава, связанного с нормами административного права, рассматриваемый состав имеет бланкетные признаки, детализируемые с помощью предписаний нескольких отраслей права: семейного, гражданского, гражданско-процессуального, административного, а также норм законодательства об исполнительном производстве.

Семейные отношения по содержанию детей (родителей) охраняются ст. 157 УК РФ лишь в том случае, если обязанности по уплате алиментов закреплены и конкретизированы в следующих документах: в исполнительном листе, выданном судом общей юрисдикции; в судебном приказе; в нотариально удостоверенном соглашении об уплате алиментов (ст. 12 ФЗ от 2 октября 2007 г. N 229-ФЗ (в ред. от 22 декабря 2014 г.) «Об исполнительном производстве»).

Несмотря на то что соглашение об уплате алиментов внешне напоминает обычный гражданско-правовой договор между членами (бывшими членами) семьи, характер взятых одной из сторон на себя обязательств выходит за рамки обычных гражданско-правовых отношений, поскольку такому соглашению придается юридическая сила исполнительного листа, но вместе с семейно-правовой природой таких обязательств сохраняют силу и некоторые элементы гражданско-правовой ответственности в виде неустойки . Однако эти меры гражданско-правовой ответственности действуют параллельно с мерами уголовной ответственности, не входя в основание последней. Другими словами, наличие или отсутствие возможности применить законодательство о неустойке не влияет на наличие или отсутствие оснований уголовной ответственности. Они действуют самостоятельно. Иное дело — основания семейно-правовой ответственности за неисполненное обязательство — оно имеет значение для определения существенных признаков состава преступления, предусмотренного ст. 157 УК РФ. Эта часть бланкетного содержания опирается на механизм принуждения к исполнению обязанности и «привязана» не только к Семейному кодексу РФ, но и к законодательству об исполнительном производстве.

Несмотря на то что основание уголовной ответственности применительно к рассматриваемому деянию имеет очень сложный межотраслевой характер, оно четко связано последовательными этапами: при неисполнении семейно-правовых обязанностей по уплате средств на содержание детей или родителей вступает в действие механизм принудительного исполнения — возбуждается исполнительное производство (ст. 30 Федерального закона «Об исполнительном производстве»). Если не срабатывает и он, то после фиксированных в исполнительном производстве фактов неисполнения обязанностей по уплате алиментов лицо привлекается к административной ответственности (ст. 5.35.1 КоАП РФ). Если не помогает и эта мера, то при наличии указанных в ст. 157 УК РФ условий наступает уголовная ответственность.

То есть основание уголовной ответственности непосредственно связано с фактом применения к лицу административного наказания и с фактом неисполнения семейно-правовых обязанностей. Факт привлечения лица к административной ответственности входит обязательным компонентом в число элементов и признаков состава преступления. Его природа такая же, как в рассмотренных выше случаях применения ст. 116.1 УК РФ. Основание (условия) административной ответственности включает в себя совокупность следующих межотраслевых фактов: отсутствие уважительных причин для неисполнения или задержки с исполнением алиментных обязательств; наличие постановления судебного пристава-исполнителя о возбуждении исполнительного производства по заявлению взыскателя или в установленных законом случаях без заявления; уклонение лица от уплаты алиментов в течение двух месяцев после возбуждения исполнительного производства; отсутствие признаков, указывающих на наличие в деянии лица признаков уголовно наказуемого деяния.
Протокол об административном правонарушении составляет судебный пристав и направляет материалы в суд, который уже непосредственно решает вопрос о применении административного наказания. Субъект правонарушения сохраняет статус лица, подвергнутого административному наказанию в течение года после окончания исполнения административного наказания.

Если в этот период лицо вновь совершит деяние, аналогичное тому, за которое оно было подвергнуто административному наказанию, возникают основания уголовной ответственности. Здесь необходимо обратить внимание на то, что законодатель перенес акцент с факта уклонения от исполнения алиментных обязанностей (ст. 157 УК РФ в прежней редакции) на факт неуплаты алиментов без уважительных причин. То есть объективная сторона заключается не в действиях, направленных на то, чтобы затруднить взыскание алиментов, а в самой неуплате алиментов в установленный в исполнительных документах срок в отсутствие уважительных причин. Действия лица, направленные на уклонение от уплаты алиментов (сокрытие своего действительного заработка, изменение путем подделки документов своей фамилии и т.д.), не входят в объективную сторону преступления, однако доказанность подобных действий важна для квалификации преступления по ст. 157 УК РФ в новой редакции, поскольку они подтверждают отсутствие уважительных причин неуплаты алиментов.

Более сложным представляется определение момента совершения преступления. В диспозиции ст. 157 УК РФ, в отличие от ст. 5.35.1 КоАП РФ, отмечен лишь период, в течение которого повторение неуплаты становится преступлением — с момента исполнения административного наказания и до тех пор, пока субъект обладает статусом лица, подвергнутого административному наказанию, но, в какой момент неисполнение семейно-правовых имущественных обязательств (неуплата алиментов) перерастает в преступление, не указано.
Определяя признаки деяния, наказуемого в административном порядке, законодатель в ч. 1 ст. 5.35.1 КоАП РФ указал, что оно заключается в неуплате родителем без уважительных причин в нарушение решения суда или нотариально удостоверенного соглашения средств на содержание несовершеннолетних детей либо нетрудоспособных детей, достигших восемнадцатилетнего возраста, в течение двух и более месяцев со дня возбуждения исполнительного производства. По такой же формуле сконструировано основание административной ответственности детей за неуплату алиментов родителям. Одним из ключевых признаков здесь является двухмесячный срок, исчисляемый с момента возбуждения исполнительного производства.

В примечании к ст. 157 УК РФ раскрывается понятие неоднократности и прямо указывается на аналогичность совершенного деяния (неуплата без уважительных причин в нарушение решения суда или нотариально удостоверенного соглашения алиментов лицом, «подвергнутым административному наказанию за аналогичное деяние, в период, когда оно считается подвергнутым административному наказанию»). Казалось бы, вопрос о признаках такого деяния снимается, однако в КоАП РФ двухмесячный срок, по истечении которого неуплата становится административно наказуемой, привязан к дате возбуждения исполнительного производства. Проблема заключается в том, что исполнительное производство после применения мер административной ответственности при уклонении от исполнения алиментных обязательств обычно не прекращается. Следовательно, отсутствует юридически значимый (указанный самим законодателем) момент начала отсчета двухмесячного срока — возбуждение исполнительного производства. Законодатель не предусмотрел другого факта, с наступлением которого начинается отсчет двухмесячного срока при повторении деяния.

Возможно и такое толкование, что под аналогичным деянием имеется в виду не весь набор юридически значимых свойств деяния (его административно-правовая характеристика), а лишь семейно-правовая и исполнительно-правовая характеристика — неуплата алиментов в установленные сроки без уважительных причин. Но срок уплаты может наступить уже на второй день после окончания исполнения административного наказания. Между тем признак длительности периода, в течение которого лицо не уплачивает алименты, все же является существенным для констатации кратности тому деянию, за которое ранее последовало административное наказание.

Представляется, что данную неопределенность лучше всего устранить самому законодателю, но до этого следует применить логические приемы уяснения смысла нормы. Учитывая, что факт возбуждения исполнительного производства имел место до применения административного наказания и отсчитанный с этого момента двухмесячный срок уже истек, к тому же он учтен в рамках административного производства, новое исчисление двухмесячного срока уже в рамках характеристики уголовно наказуемого деяния возможно лишь после исполнения административного наказания. Деяние, заключающееся в неуплате алиментов по истечении двух месяцев после исполнения административного наказания, как представляется, может быть признано аналогичным первому деянию, за которое последовало административное наказание.

3. Мелкое хищение (ст. 158.1 УК РФ).

Как и в ст. 116.1 УК РФ, межотраслевая конструкция предусматривает соединение двух фактов: административного правонарушения и повторного совершения аналогичного по фактическим свойствам деяния, которое в силу совершения его лицом, наказанным в административном порядке за первое нарушение, считается преступлением. Отличие заключается в том, что определение хищения в полном комплекте объективных и субъективных признаков дается в уголовном законе (п. 1 примечаний к ст. 158 УК РФ), а дополнительные признаки, отграничивающие преступление от проступка, даются в КоАП РФ, причем часть таких признаков сформулирована посредством обратной отсылки к нормам УК РФ.

Эта сложная система взаимных отсылок может вызвать некоторые трудности в понимании признаков хищения, которое признается преступлением. Дело в том, что ст. 7.27 КоАП РФ содержит два состава мелкого хищения. В одном говорится о хищении имущества стоимостью до одной тысячи рублей, в другом — стоимостью более одной тысячи рублей, но не более двух тысяч пятисот рублей. Законодатель высказался определенно лишь в отношении размера мелкого хищения, за которое лицо понесло административное наказание, — это должно быть хищение, предусмотренное ч. 2 ст. 7.27 КоАП РФ. Что же касается признаков деяния, совершенного после этого, то в статье УК РФ употребляется термин «мелкое хищение» без отсылки к частям ст. 7.27 КоАП РФ. Кроме того, в отличие от конструкции ст. 116.1 УК РФ, здесь законодатель не сослался на то, что это предшествующее и повторное деяние должны быть аналогичными.

Тем не менее логическое толкование рассматриваемой статьи позволяет сделать вывод, что законодатель и в первом, и во втором случае имел в виду все же мелкое хищение, признаки которого определены в ч. 2 ст. 7.27 КоАП РФ.

Согласно ч. 2 ст. 7.27 КоАП РФ мелким может быть только хищение, совершенное путем кражи, мошенничества, присвоения или растраты, признаки которых определены в уголовном законе. Хищение согласно ч. 2 ст. 7.27 КоАП РФ может быть признано мелким лишь при отсутствии признаков преступлений, предусмотренных ч. 2, 3 и 4 ст. 158, ст. 158.1, ч. 2, 3 и 4 ст. 159, ч. 2, 3 и 4 ст. 159.1, ч. 2, 3 и 4 ст. 159.2, ч. 2, 3 и 4 ст. 159.3, ч. 2, 3 и 4 ст. 159.5, ч. 2, 3 и 4 ст. 159.6 и ч. 2 и 3 ст. 160 УК РФ.

В этом перечне нет упоминания ч. 5, 6 и 7 ст. 159 УК РФ, в которых речь идет о мошенничестве, сопряженном с преднамеренным неисполнением договорных обязательств в сфере предпринимательской деятельности. Законодатель, возможно, посчитал такую ссылку излишней, поскольку данный вид мошенничества квалифицируется по ч. 5, 6 и 7 ст. 159 УК РФ лишь в случае, если это деяние повлекло причинение значительного, крупного и особо крупного ущерба. Значительным ущербом признается ущерб в сумме, составляющей не менее десяти тысяч рублей, т.е. уже по этому признаку хищение не может быть признано мелким. С таким подходом можно согласиться, однако следует все же помнить, что понятия ущерба и размера хищения все же не являются до конца идентичными.

Нет ясности и по поводу отсутствия в списке составов хищений, исключающих признание его мелким, состава, предусмотренного ч. 4 ст. 160 УК РФ. Конечно же, особо крупный размер исключает возможность признания хищения мелким, но присвоение или растрата, совершенные организованной группой, не связаны с размером хищения. В то же время эта коллизия может быть разрешена благодаря тому, что понятие организованной группы включает в себя признаки группы лиц, объединенных предварительным сговором. В силу прямого указания ст. 7.27 КоАП РФ это исключает возможность отнесения такого хищения к мелкому.

Учитывая, что речь идет о сочетании в одном составе двух фактов разной отраслевой принадлежности, необходимо устанавливать преюдициальный факт в единстве его материальных и административно-правовых свойств по тем правилам, которые изложены нами применительно к составу преступления, предусмотренного ст. 116.1 УК РФ.

 

Предыдущая запись Больной за решеткой
Следующая запись Конституционные права заключенных США

Ваш комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Яндекс.Метрика